прямая речь
Саша Шадрина
Соосновательница издательства No Kidding Press и писательских курсов для женщин Write Like a Grrrl
Фото: творческое объединение Ковен Дур
Про No Kidding Press
No Kidding Press — это издательство современной переводной художественной литературы. Мы публикуем современные экспериментальные тексты авторов, которых обходят стороной другие издательства. Почти все наши авторы, за редким исключением, женщины.

Мы сейчас не публикуем русскоязычных писателей. Наверняка будем, если появится какой-то текст, который мне покажется созвучным нашим переводным текстам. При этом, для тех текстов, которые мы сейчас издаем, есть некоторая срочность в издании. В русскоязычных текстах я этой срочности не вижу, поэтому делать их сейчас не хочется.

Это звучит так, будто мы эксплуатируем какую-то повестку и боимся, что она схлынет. Но это не так. Я сейчас внутренне живу одним проектом — романом «Инферно» Айлин Майлз — и для меня этот текст стал совсем срочным. За те годы, которые я представляла, стоит ли его делать или не стоит, можно или нельзя, он не потерял этого ощущения витальности, срочности, ничего не поубавилось в нем из этих достоинств. Если вводить какую-то метафору про деторождение, мне кажется, я уже давно этим текстом беременна и мне хочется, чтобы он уже жил.
Про места
Фото: Amazon
Я в Москве и до переезда довольно часто бывала. Я сейчас читаю книгу A Terrible Country Кита Гессена, младшего брата Маши Гессен. Эта книга — автобиографический роман о молодом человеке 33 лет, который уже поучился везде, получил американское либеральное образование, а теперь он почти безработный славист и, по собственным ощущениям, неудачник. У него осталась бабушка в Москве, у которой альцгеймер. И этот молодой человек приезжает за бабушкой ухаживать и оказывается в Москве 2008 года, которая уже порядком изменилась по сравнению с «лихими 90-ми». Это, с одной стороны, очень избитый, но неумирающий и работающий жанр лайфстайл-изданий типа Афиши — «Москва глазами иностранца». Но здесь есть некоторая рефлексия на тему коллективной памяти, политики и всего прочего — пограничность эмигрантского опыта и новой идентичности.


Занятно читать о Москве того времени, я тогда в Москве не жила, но ездила в командировки и просто так. Читая эту книгу и видя упоминания разных кафе, где есть вай-фай и где вай-фая нет, Сретенки, где была квартира бабушки героя, я пытаюсь перенестись в тот год и припомнить, насколько дикое или уже не дикое это было время. И с трудом вспоминаю.
Я переехала 5 лет назад, в 2014 году. Помню, как вышла из метро Новокузнецкая, это был май, все было зелено. На Новокузнецкой обычно играют музыканты разной степени паршивости. А тогда там были постоянные дядечки, которые играли джаз. Я вышла и подумала — здесь красиво, как в Милане. На что мои друзья обычно спрашивают: «А ты в Милане-то была?» И да, я была в Милане.

Я была очарована. При этом я чувствовала себя как за пазухой, потому что такой район немного спрятанный в Москве, здесь никому никогда не удобно встречаться, отсюда никуда не удобно дойти пешком, кроме как до Кремля, но зачем ходить в Кремль? Я здесь жила почти четыре года и ходила только однажды пешком в Кремль на книжный фестиваль «Красная площадь», на котором работала. В Замоскворечье есть ощущение, что ты живешь в городе внутри города.
Многие в Москву едут за этим имперским величием и ощущением вращающихся колес истории, чувством, что ты в этом потоке мощном тоже куда-то стремишься. В воздухе энергия, в метро тебя куда-то несет толпа. Мне этого никогда не хотелось. И в этой Москве, которая у Паперного в книге «Культура-2» — широкие проспекты, которые существуют для маленького Ленина, который венчает шпиль Дворца Советов, и видит всю эту симметрию — мне в такой Москве жить никогда не хотелось и не нравилось, я не разбиралась в Тверской и разных Тверских-Ямских, не могла ничего найти и никогда туда не ходила. Пушкинская — это ужас, все ближайшие от Новокузнецкой станции — я туда просто никогда не ездила и обходила все стороной.

И вот так много лет подряд я существовала вокруг маршрута трамвая 39 и А от Павелецкой до Чистых прудов. Здесь все человеческого масштаба. Поэтому мне было страшно переезжать из Замоскворечья. Оказалось, нормально. Оказалось, удобно попадать из других районов в другие места. Я сейчас живу в районе Новослободской, оттуда удобно дойти до Чеховской и Тверской, до Цветного бульвара. И меня перестала пугать Пушкинская — видимо, я ментально доросла до этого Ленина, венчающего Дворец Советов.
Почему-то я в своем окружении часто встречала людей, которые попали в Москву не то что случайно, а как-то вынужденно: не было другой работы, что-то предложили, кто-то переехал к партнеру. Сама я не то чтобы была влюблена в Москву и Замоскворечье, но я чувствовала что это — комфортная среда. Но мне не приходилось жить на Тульской или Выхино.

Я приехала в Москву, потому что мне показалось, что для меня закончилась работа в Казани. Скорее всего, это было действительно так. Там все закончилось — моя предыдущая работа, возможности новой работы, отношения — все закончилось.
Фото: https://rosebest.ru/
Когда я переехала, было невероятно жаркое лето. Тут есть дом-музей Островского на Малой Ордынке, и на его двери висело объявление о том, что музей закрыт из-за «сложных климатических условий». Мы ходили в Марфо-Мариинскую обитель — там очень красивый цветник, она укрыта от суеты города. Ты лежишь на лавочке, вокруг поливают цветы из шланга, было ощущение, что тебя никто никогда не найдет. Мне кажется, таким же ощущением укрытости обладает Аптекарский огород.


Ещё мне нравился партизанский сад на улице Николоямская, в сторону Садового, недалеко от него, у девятиэтажки типовой женщина разбила огород с игрушками и черепками, все это немного кривовато и нелепо выглядит. И ты заходишь туда, как в «Таинственный сад» Френсис Бернетт. Я работала неподалеку, ходила туда в обед, жевала холодную конфету, лежала на лавке и слушала подкаст This American Life.
Фото: http://www.info-islam.ru/
В Замоскворечье есть историческая мечеть. Для меня как для человека из Казани не то чтобы было важно оставаться в контакте с родиной, но вышло забавно. Здесь есть улицы Татарская и Большая Татарская и Малый Татарский переулок, памятник главному татарскому поэту Габдулле Тукаю. На Большой Татарской спрятана историческая мечеть во дворе, которая никак не заметна со стороны, но в пятницу бывает намаз. И в обед все молятся на улице, от метро бегут люди, которые опаздывают, стоят женщины, которые продают одноразовые коврики, им прямо на бегу дают деньги и эти коврики из рук выдергивают. И ты идешь как-то в обход, иногда чуть ли не через людей перешагиваешь. Мне очень это нравится — мультикультурность. Эта мечеть напоминает мне казанские районные мечети. Ты входишь туда: там дощатый пол, лежит ковер и ходит кот.
Про вдохновляющих женщин
Евгения Гинзбург из Казани, написала книгу «Крутой Маршрут». Она была историком по образованию, преподавала на рабфаке в Казани. Ее студенты были ярые, с пламенными сердцами революционеры, которые очень хотели учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал Ленин. Гинзбург жила в Казани со своим мужем, который тоже был партийным работником. Они тоже жили очень в районе человеческого масштаба напротив Лядского сада — очень красивое название. Сейчас примерно в этом районе находится музей писателя Аксенова, который был ее сыном. В 1937 ее репрессировали. Ее мужа сняли с должности, затем в какой-то момент он недолго управлял строительством казанского оперного театра, который строили пленные немцы. Театр находится на площади Свободы напротив здания кабинета министров.

Ее приговорили к что-то вроде восьми лет в одиночной камере, но сидели они в итоге вдвоем с женщиной, которую она до этого знала. Всех осуждали на одиночное отбывание срока, но заключенных было много, а мест мало, поэтому сажали по несколько, и это помогало сохранить ментальное здоровье. Сначала она была в заключении, потом в лагерях очень долго. После лагерей она жила в Магадане, откуда нельзя было выехать. Из Магадана она переехала в Москву и там жила до смерти.

Вообще, в контексте Татарстана и этой исторической эпохи, опять-таки в трех часах от Казани, рядом с городом Набережные Челны, откуда я происхожу, есть старый купеческий город Елабуга, и там окончила свою жизнь Марина Цветаева, и местные почему-то очень гордятся этим фактом.

Я выросла на ее дневниковой прозе: у меня была переписка с Пастернаком, переписка с Гронским, ее записные книжки, рассекреченные РГАЛИ в начале 2000-х, два тома дневников ее сына. В Цветаевой много мощи, которой можно залюбоваться, такого общечеловеческого масштаба. Понятно, что в этом много разрушения, и этим можно любоваться только на расстоянии.

В Елабуге есть дом-музей Цветаевой, где она провела последние дни своей жизни и там же повесилась. Во время войны писателей эвакуировали в Чистополь, но ей не давали там жилье и работу. Ненужная никому, она поехала в Елабугу разведать, как там все устроено, и это ее совсем доконало и она повесилась. Недавно была инициатива — присвоить всем аэропортам имя известного человека. Был вариант назвать аэропорт Нижнекамска, который находится рядом с Елабугой и обслуживает несколько других близлежащих городов, именем Марины Цветаевой. Видимо, с таким ощущением надвигающейся смерти ты должен туда лететь. В итоге выбрали другое имя.
Про толстовку «Комбинат Здоровье»
Фото: Василий Иванов
Надпись на толстовке — это топоним родом из Казани. Это местный бренд «Сухая река», который сам назван еще одним казанским топонимом. Не знаю, есть ли там река, наверняка есть. Я никогда там не была. Комбинат Здоровье — это такое здание, построенное в 70-х, образец средовой архитектуры, с окнами-иллюминаторами и национальным орнаментом на фасаде. В нем людям, видимо, предлагалось оздоровляться. Там был бассейн и общественные бани. Это же название носит автобусная остановка, которая находится рядом, и туда приезжал автобус, который вез меня из спального района в университет, который находился в центре. Сейчас Комбинат Здоровье снесли, чтобы расширить отель и спа-центр жены президента.
В Казани, если говорить про официальный перечень туристических мест, есть башня Сююмбике, мечеть Кул Шариф и т. д, о которых многие знают. А здесь это попытка вытащить какие-то места, которые важны для обычных казанцев, места, вокруг которых построена твоя повседневность. Это не парадный пластиковый Кул Шариф, а то, с чем ты живешь каждый день, — вот с этими причудливыми названиями, автобусными маршрутами, спальными районами.
Фланёрка
Фланёрка — это городская экскурсия и проект о женских историях.
Это прогулка по Москве с рассказом о пяти интересных женщинах и связанных с ними местах.
21 апреля 2019
14:00
28 апреля 2019
14:00
1000₽ до 14 апреля
1500₽ обычный
1000₽ до 21 апреля
1500₽ обычный
05 мая 2019
14:00
1000₽ до 28 апреля
1500₽ обычный
Made on
Tilda